04.12.2013
Мирослав Фиала: Нужно лучше охранять чешскую промышленность

Машиностроительная компания ШКОДА ЙС не связывает свою судьбу только с достройкой Темелина. Большой рынок компания видит в Украине, с российской компанией Росатом она ведет переговоры о сотрудничестве при постройке новой АЭС в Финляндии. В то же время обновляет и производство оборудования для химической и нефтехмимческой промышленности. Эта отрасль уже через пять лет могла бы составлять 20 процентов нашей прибыли, говорит Мирослав Фиала, генеральный директор ШКОДА ЙС.

Принятие решение по поводу победителя тендера на достройку АЭС Темелин, в котором компания ШКОДА ЙС участвует как часть Консорциума МИР.1200, будет принято с опозданием на год. Как Вам удалось это учесть в планах своей фирмы?

У нас есть проработанная стратегия фирмы на последующие пять лет. Однако, я бы с удовольствием напомнил о сроках, о которых уже забывают. В 2009 году компания ЧЕЗ объявила квалификацию на этот тендер. Наше предложение мы передали 2 июля 2012 года. Сейчас уже конец 2013 года, а в официальном заявлении ЧЕЗ, которое было нам объявлено при переговорах с руководством компании, говориться, что при самых оптимистичных прогнозах победитель будет объявлен в конце 2014 года. При менее оптимистичных прогнозах – в течение 2015 года. Не смотря на то, что это большой тендер, мне эти сроки начинают казаться на самом деле уж слишком большими. Участникам тендера это отлагательство стоит больших денег.

Вы рассчитываете на то, что Темелин все же будет построен?

Да, мы рассчитываем на это! Но нужно учитывать и возможность неблагоприятного развития событий, поэтому планов у нас два.

Как отличаются эти планы, например, если речь идет о количестве сотрудников, принятых на работу в связи с достройкой двух энергоблоков АЭС Моховце в Словакии?

Вариант без Темелина означает, что мы не можем ожидать большого роста количества рабочих мест. Речь идет не только о Темелине. Ситуация на ядерном рынке в мире очень сложная. Атомная энергетика по разным причинам имеет и активных оппонентов. Разумеется, это также влияет на количество заказов.

Что тогда будет, когда закончится контракт в Моховце, который является источником практически половины вашей прибыли?

Мы гонимся не только за участием в больших проектах. Множество АЭС модернизируют свое оборудование. Мы пытаемся преуспеть в таких тендерах. Мы не ориентируемся только на Чехию, то есть Дукованы и Темелин, но также и на Словакию, где в эксплуатации будут всего 6 блоков с мощностью 440 мегаватт. В Венгрии находятся четыре блока такого же размера. Огромным рынком для нас является Украина, где в эксплуатации находятся всего пятнадцать блоков, из них тринадцать мощностью 1000 мегаватт того же типа, как и блоки в Темелине. Мы ищем пути сотрудничества с Росатомом в их проектах.

Какие у вас шансы как у чешской фирмы в Украине?

Наши поставки оборудования в большем масштабе начались в 1995 году. За последние десять лет мы поставили им оборудования примерно на четыре с половиной миллиарда крон. Украина заинтересована в оборудовании, связанном не только с эксплуатацией реакторов, но также и в технологиях складирования отработавшего топлива.

Вы могли бы там проводить обширную модернизацию АЭС?

Мы ищем возможности участия в инвестиционных проектах, целью которых является продление жизненного цикла и модернизация АЭС, а также тех, которые имеют инженерный характер.

Украинцы планируют такую модернизацию?

Разумеется. К атомной энергетике предъявляются все новые требования по безопасности. И украинские АЭС должны подчиняться рекомендациям, основанным на результатах стресс-тестов, и политике Брюсселя. Таким образом, тут есть для нас возможности.

Какие у вас шансы обойти конкурентов, к примеру, российский Росатом?

Наша выгода в том, что в Украине мы известная и успешная фирма с наилучшими референциями. Мы делаем в Украину поставки, на которые также претендовал Росатом.

Как это вяжется с обещанием Росатома, что благодаря участию в темелинском Консорциуме, он вам и другим чешским фирмам «откроет двери» к своим заказам?

Мы можем быть конкурентами у заказчиков, которые уже эксплуатируют какие-то АЭС. Однако мы не можем конкурировать в области постройки АЭС. В этом большая разница. То же самое и с французской Аревой. Мы конкуренты в темелинском тендере, но в других заказах мы их поставщики. Если фирмы где-то и конкурируют, это не значит, что они навсегда построят между собой железный занавес.

Вы видите уже какой-нибудь шанс, что благодаря участию в Консорциуме МИР.1200, вы сможете поучаствовать в строительстве АЭС, которые будет проводить Росатом?

Мы ведем переговоры о постройке АЭС типа ВВЭР в Финляндии. Также ведем переговоры об участии в проектах меньших реакторов другого типа в России.

Вы имеете в виду запланированные быстрые реакторы?

Да, речь идет о модульных реакторах типа СВБР-100 мощностью в 100 мегаватт, которые могут быть использованы, к примеру, как локальный источник энергии или для теплоснабжения в некоторых областях.

Вы могли бы в Финляндии делать такой же объем работ, как и на Темелине?

Пока что переговоры не продвинулись настолько, чтобы я мог об этом сказать. Разумеется, мы будем пытаться, чтобы наши способности в инжиниринговых поставках, то есть координация всех работ, включая создание технической документации, создание и редактирования расписания, документационная подготовка монтажных работ и введение оборудования в эксплуатацию и так далее, были применены.

Когда станет ясно, что конкретно вы будете делать для Росатома?

Ситуация будет более ясной через полгода.

О насколько больших заказах может идти речь?

Если речь пойдет о поставках отдельных компонентов, речь идет о сотнях миллионов крон. Заказ может достигнуть и суммы в миллиард крон. Росатом – это наш потенциальный большой заказчик. Однако, разумеется, некоторое оборудование тяжело поставлять прямо на русский рынок. Сотрудничество мы видим главным образом в заграничных проектах.

Почему тяжело поставлять оборудование прямо на российский рынок?

Россия, как и любое разумное государство, имеет свои производственные мощности, которые она старается применить. Я не могу себе представить, чтобы во Франции электростанцию бы строил кто-то другой, а не французы. Каждая страна в приоритете охраняет свою промышленность, в Чехии мы, к сожалению, в этом плане отстаем.

Не помогает вашей компании на русском рынке и то, что вашим владельцем является российская компания?

Наш владелец не ведет бизнес в отрасли атомной энергетики. Однако он помогает нам. Он пытается нас поддерживать в области химии и нефтехимии, поддерживает нас и в атомной области. Однако наш конкурент, Росатом, в России является сильной и мощной фирмой.

После 2002 года настал спад в атомной энергетике, и вам пришлось понизить количество работников с 1100 до примерно 700. Может ли случиться подобное, если вы не выиграете тендер на достройку АЭС Темелин?

Это, разумеется, возможно. Наш инжиниринг имеет примерно триста работников, если у нас не будет заказа из отрасли атомной энергетики, нам придется искать для них другую работу. К примеру, мы обновляем деятельность в области нефтехимии и газификации. У нас есть референции с 2004 года, когда мы в республике Коми построили под ключ завод по обработке природного газа.

Можно ли перенести опыт с атомных проектов в область нефтехимии?

С точки зрения управления целым проектом мы можем говорить о подобных процессах – создание проекта, работа с поставщиками, завершение отдельных систем. Однако, разумеется, нам придется взять на работу новых людей, или переучить некоторых специалистов, чтобы мы могли подобное оборудование поставлять под ключ.

Какова доля отрасли нефти и газа в вашей прибыли?

В этом году она была минимальной, однако мы представили множество предложений, и в будущем году мы ожидаем, что некоторое оборудование мы будем производить. Работать над инженерным проектом непросто, это требует времени. С нефтеперерабатывающим заводом в Коми мы интенсивно работали над получением проекта примерно три года.

Насколько сильным должно быть производство для химии и нефтехимии через пять лет?

Хотелось бы достичь двадцати процентов прибыли. Пока что половину нашей прибыли составляют два больших проекта, участие в достройке Моховце и в реконструкции систем управления в Дукованах. В Чехии проект закончится согласно плану в 2016 году. В Словакии ситуация сложнее. Мы ведем со словацкими АЭС переговоры о расширении нашего участия в проекте. Речь идет о сотнях миллионов крон.

Что бы Вы могли делать?

Сотрудничать при комплектации и координации завершения ядерного острова АЭС и сотрудничать при введении его в эксплуатацию.

Проект в Моховце опаздывает по срокам примерно на два года. В чем причина?

Мы думает, что это определенная ошибка при выборе системы поставщиков. Словацкие АЭС сами себе поставщики электростанции под ключ. Они проводят поверхностную координацию всего строительства и всех поставщиков. Это сложно с точки зрения опыта, человеческих ресурсов и процессов. Сложности проявляются и в завышенных требованиях на одобрение документации. Этот процесс очень утомителен. Более того, проект модернизируется с точки зрения безопасности прямо во время строительства. В общем, у опоздания много причин.

Опоздание при достройке является главным опасением и при достройке Темелина. Может ли в Чехии случиться что-то подобное, как в Словакии?

Строительство энергоблока это не строительство навеса над автобусной остановкой. Я говорю это и потому, что чешский закон о госзаказах не делает различия между ними. Использование этого закона при достройке Темелина само по себе является спорным. Разумеется, много зависит от выбранной модели поставщиков. В случае Моховце, возможно, она не была самой лучшей. Темелин, однако, будет совершенно другим. Мы уже не раз говорили, что, как Консорциум, мы предлагаем улучшенный тип блока, который при строительстве не должен принести никаких сюрпризов, а также опробованную модель поставщиков. Поэтому мы можем гарантировать, что электростанцию мы построим в обещанные сроки и согласно бюджету.

ŠKODA JS a.s. стояло у истоков чешской и словацкой атомной энергетики и является одной из крупнейших инжиниринговых и производственных компаний, имеющих опыт сооружения и сервиса атомных электростанций, работающих по всему миру. Компания ŠKODA была основана в 1859 году; начало её деятельности в области атомной энергетики относится к 1956 году. За время своего существования фирма поставляла инжиниринг, оборудование и услуги для атомных электростанций, исследовательских реакторов и складов отработанного топлива в Центральной и Восточной Европе, Скандинавии, Франции, Германии, США и на Дальнем Востоке. ŠKODA JS a.s. является членом Группы ОМЗ.